Валентин Катасонов о закате экономики индустриализации

Автор: | 21.05.2019
0
Валентин Катасонов о закате экономики индустриализации

Валентин Катасонов о закате экономики индустриализации

Сталинская экономика — экономика советской индустриализации, существовала в СССР до середины 50-х гг. После нее, со второй половины 50-х и до конца 1991 года сталинская экономика постепенно утрачивала свои основные свойства. Напомним, что основными свойствами сталинской экономики, делавшими ее чрезвычайно эффективной, были: плановость, высокая централизация управления, незначительность ценовых показателей по сравнению с физическими, ограниченность товарно-денежных отношений, доминирующие позиции гос. собственности, общенародность гос. собственности и т.д.

Модель экономики, созданная в ходе советской индустриализации (сталинская экономика),

За время существования сталинской экономики с СССР произошел переход от частной и групповой собственности в собственность общенародную. В пост сталинскую эпоху мещане и волюнтаристы производили скрытное превращение общенародной собственности в групповую. Экономика страны перестала представлять собой единый, слаженный и хорошо организованный комплекс, работавший на общий результат. В 1960-1980 гг. экономический комплекс был разрушен и уступил место обособленным предприятиям.

Профессор Катасонов выделяет три этапа демонтажа сталинской модели экономики:

  • эксперименты Хрущева;
  • реформа Косыгина — Либермана и “застой” периода Брежнева;
  • “перестройка” Горбачева.

При Хрущеве, сразу после смерти Сталина, наметился медленный процесс трансформации социализма и социалистической экономики в модель государственного капитализма. Естественно, этот процесс тщательно маскировался псевдо социалистическими лозунгами и пропагандой. Начавшись при Хрущеве, процесс демонтажа продолжился при Брежневе и Косыгине, а завершился при Горбачеве. Причины данной патологической мутации лежат вне экономики и связаны с духовно-нравственными процессами в обществе.

Еще до войны Сталин пытался закрепить систему народовластия — фундамент сталинской экономики. Основные контуры этого просматриваются в Конституции СССР 1936 года. Основная роль управления страной в ней принадлежит Советам народных депутатов, которому подчинялось правительство будучи исполнительной системой власти. Партии должна была полностью отказаться от непосредственного управления экономикой в частности и государством в целом. Именно народовласти и должно было стать гарантией того, что вся государственная собственность будет работать исключительно на благо народа и укрепление страны.

Сталин четко знал, что без укрепления народовластия социалистический строй со временем деградирует в государственный капитализм.Государственный капитализм это строй, при котором средства производства формально останутся в собственности государства, но станут использоваться в интересах лишь узкой группы людей — государственной бюрократии. По Марксу это называется термином “азиатский способ производства”. При таком строе, социалистическая риторика вполне может сохраняться и даже усиливаться. Примером такого государственного устройства служит нынешний Китай.

Однако Сталин не успел создать полноценную систему народовластия. Крепкий политический фундамент сталинской модели экономики так и не был создан на момент смерти вождя. Несмотря на неоднократные сталинские предупреждения о том, что без теории нам смерть, обществоведы невзирая на действительность продолжали пережевывать догмы “исторического материализма”, полностью пресекая даже дискуссии на тему “азиатского способа производства”. При этом, любые новые идеи подвергались гонениям. В результате этих бездарных действий сложился опасный ложный стереотип: государственное — значит социалистическое. Более того, этот бездарный стереотип не преодолен и сегодня! Например, национализация — совершенно необходимое, но совсем не достаточное условие для построения справедливого общества и независимой экономики. Примером тому могут быть, действия Великобритании и США во время финансового кризиса закачавшие в частные банки огромные суммы из бюджета, проведшие национализацию банковских гигантов. Но сделано это было исключительно в интересах финансового капитала. По окончании кризиса государства вышли из капиталов банков.

Одной из задач Сталина, которую он решал для построения политической системы народовластия, было уменьшение чрезмерной роли партии в управлении страной и ее экономикой. Промежуточным этапом этого решения было преодоление по-сути “двоевластия” 1920-1930 гг, выражающее.ся в том, что страной одновременно управляли партия и правительство.

Это “двойное управление” приводило к дезорганизации экономической модели, снижению темпов роста и темпов индустриализации, делало принцип личной ответственности весьма размытым. Причем, Сталину достаточно много удалось сделать по преодолению этого “двоевластия”. Он постепенно отодвинул партию от решения экономических вопросов, оставив за ней лишь сферу идеологии и подбор кадров. Однако пришедший к власти в стране Никита Хрущев вернул партии руководство во всех сферах, включая и экономическую, чем запустил механизм неизбежного развала социалистического развития в СССР.

Разгром Хрущевым в 1957 году “антипартийной” группы, в которую входили такие коммунисты, ставшие больше хозяйстёвенниками, чем партийными руководителями, как Маленков, Каганович, Сабуров, Первухин, Молотов Последовавший за этим ,по-сути разгромом, сталинской экономической “машины” “чистки” привели к снятию со своих постов талантливейших руководителей, таких как министр финансов Зверев, председатель правления Госбанка Коровушкин и многим другие. Но нужно помнить, что зачистки талантливых руководителей и строителей сталинской экономики начались даже не в 1957 году, а раньше. Сразу после прихода к власти Хрущева был арестован и расстрелян гениальный хозяйственник и руководитель Лаврентий Павлович Берия, внесший неоценимый вклад в создание сталинской экономики и даже в самое существование Советской страны.

В экономику в результате бездарных и хищнических действий Хрущева и его своры возвращается даже не двоевластие, а многовластие. Многовластие, как известно из кибернетики — науки об управлении, никогда не позволяет оперативно принимать точные и нужные решения. Именно оно создает предпосылки к бардаку и хаосу. Если при Сталине доминирующим принципом управления экономикой был отраслевой принцип, то после его смерти Хрущев и его свора размывают централизованность управления. Начатая в 1957 году хрущевская реформа управления привела к размытию вертикали, создание нечетких и по-сути неподконтрольных никому, кроме самодуров на местах, территориальных структур. Хрущевым были созданы советы народного хозяйства (совнархозы) в том, что он назвал территориальными административными районами. Всего таких районов было создано 105. При этом, разгром сталинской системы управления продолжился. Было ликвидировано большое количество отраслевых министерств. Такая децентрализация управления полностью разорвала все меж и внутриотраслевые связи между предприятиями и по-сути привела к управленческому коллапсу. В 1960-х гг. дополнительно были образованы совнархозы в союзных республиках, а в 1962 году организован Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). Разгром сталинской экономической модели проводился Хрущевым до его смещения с поста в октябре 1964 года.

Бездарные и вредительские “реформы” хрущева угробили не только сталинскую экономическую модель, но заложили бомбу замедленного действия, которая взорвалась гораздо позже и привела к распаду СССР и “параду суверенитетов”. Выйдя из единой централизованной, хорошо отлаженной и сбалансированной сталинской экономической системы, союзные республики стали постепенно отдаляться от центра. Вертикаль управления государственной экономикой ослабевала также в результате уменьшения обязательных плановых показателей, которые должны были учитываться министерствами, главками, производственными объединениями. Число таких показателей при Сталине постоянно возрастало, что определялось усложнением и совершенствованием системы управления сталинской экономикой. Так, в 1940 году количество обязательных показателей при планировании и отчетности составляло 4744 единицы, а в 1953 достигло 9490 единиц. Именно против такого ослабления и разрушения экономической модели и выступала “антипартийная” группа, тем более, что за сокращением обязательных показателей не было никакого научного и идеологического обоснования, кроме, вероятно, личного непонимания в силу скромного образования, Никитой Хрущевым смысла и надобности тех или иных параметров.

Одной из основ сталинской экономической модели было отсутствие товарно-денежных отношений в группе отраслей “А”. Хрущев нарушил это правило, по-сути, запустив процесс обязательной деградации системы. В сталинской системе, например, трактора поступали не в колхозы, а на МТС — государственные машинно-технические станции, а колхозы были лишь пользователями всей техники. Техника использовалась колхозами на основании договоров между МТС и колхозом. В 1957 году прекращается распределение техники по МТС, а в 1958 году распускаются и сами МТС. Вся техника передается на баланс колхозам. Делается это по настоянию Хрущева. Постановление Совмина СССР от 22 сентября 1957 года закрепляет такое преступное по-сути решение Никиты Сергеевича. Далее произошло то, что и педвидел Сталин: сильнейшее распыление средств производства в сельском хозяйстве. Техника использовалась без полной загрузки, обслуживание и ремонт своевременно и квалифицированно не проводился. Техника стала весьма быстро выбывать из эксплуатации, что привело к необходимости резко увеличить объемы ее производства. Последовали сплошные потери, не говоря уже о том, что далеко не все колхозы были в состоянии выкупить технику у МТС, а в последствии самостоятельно приобретать новую, взамен пришедшей в негодность.

Именно Хрущевское волюнтаристское решение о ликвидации артелей привело к созданию подпольных криминальных схем и теневого капитала. Артели производили значительное количество продукции и именно с их ликвидацией Хрущевым появились “цеховики” — подпольное теневое производство, и “барыги” — подпольная теневая торговля. В условиях закрытия артелей, теневики оказались востребованными, поскольку в результате хрущевских экспериментов в торговле возник ранее не существовавший дефицит. В результате появился подпольный капитал. Число преступных “корректив”, разрушающих сталинскую экономическую модель исчисляется десятками!

То, что не успел разломать Никита Хрущев, доламывалось во времена реформы Косыгина-Либермана в период 1065-1969 гг. Официальное начало реформе было дано 4 октября 1965 г. постановлением ЦК и Совмина. Об этой реформе и ее губительных последствиях написано достаточно, но профессор считает важным остановиться на ряде принципиальных моментов:

  • Во-первых, реформа окончательно развернула экономическую систему страны в сторону стоимостных показателей, а количество натуральных показателей еще более, даже по сравнению с хрущеским развалом, сократилось. Это закономерно привело к тому, что предприятия стали выполнять поставленные планы такими способами, которые не увеличивали, а напротив, снижали суммарные результаты экономической деятельности, причем, происходило это в масштабах всей страны. Ориентация на валовые, а не дифференциальные, как было в эпоху Сталина, показатели, переключение на стоимостные показатели вместо вещественных, натуральных, полностью разрушило противозатратный механизм сталинской экономики.
  • Во-вторых. произошел переход распределения дохода от общественной к частно-групповой форме. Произошла привязка денежных доходов работников к прибылям предприятий. Из этого неизбежно следовало, что принцип сочетания общественных и личных интересов уже не работал. Если раньше критерием качества экономической деятельности была доходность всей экономики страны, то после реформы — доходность на уровне предприятия. Это, по совершенно объективным причинам, ослабило страну. Следует заметить, что в упомянутом постановлении ЦК и Совмина о таком плановом показателе, как снижение себестоимости даже не упоминается. Однако, произошедшие на предприятиях “искривления” привели к тому, что впоследствии этот параметр пришлось вернуть.
  • В-третьих, ведомственность, которая оставалась даже в сталинские времена, приобрела в результате реформы 1965-1969 гг. гипертрофированные формы. Этому послужило освобождение отраслей от большинства натуральных плановых показателей, что позволило министерствам формально, а не реально, “оптимизировать” свою деятельность. Стали создаваться различные фонды министерств и ведомств, которые наполнялись от финансовых результатов, а не от фактического производства необходимой стране продукции. Зачастую эти фонды выделялись и вовсе в зависимости от пробивной силы руководителей и не имели никакого отношения к действительному положению в отрасли. Возникла тихая, не афишируема конкуренция между частями системы, работающими при сталине на единый, общий результат. Министерства и ведомства стали негласно соревноваться за право “откусить больший кусок” от “общего пирога”. Государственная собственность на средства производства перестала быть чем-то единым. Она оказалась “размытой”, “раздерганной”, негласно писвоенной разными ведомствами. Естественно, это приводило к тому, что интересы других предприятий, ведомств и целых отраслей оказались ущемлены более проворными дельцами. Такой дисбаланс в масштабах страны привел к срывам всех планов и появлению приписок в отчетности. Начались признаки системной агонии, которая является результатом отхода от сталинской научной модели и замены ее “моделями на коленках”.
  • В-четвертых, была введена для предприятий плата за фонды, что усилило противопоставление интересов общества и производственных коллективов. Суть этой платы таков: планово-прибыльные предприятия должны были теперь вносить в бюджет оплату за основные и оборотные фонды. Странность этого решения в том, что фонды, какбы отчуждались от гос. предприятий. Фактическим владельцем фондов становится бюрократический аппарат государства. Это привело к формированию государственного капитализма вместо социалистической сталинской модели.

В стране начинает культивироваться дух потребительства и иждивенчества — желания жить за счет других. Это прямой результат реформы Косыгина-Либермана. Пок такие проявления не выражались в явном стремлении к эксплуатации человека человеком, но появилось уже неосознанное желание такой эксплуатации. Официальная статистика свидетельствует о переходе направленности отраслей СССР к погоне за прибылью, вместо стремления сбалансированного и ритмичного наращивания производства необходимой продукции: c 1960 по 1980 гг., прибыль предприятий в СССР выросла в 4,6 раза, при этом производительность труда, по официальным-же данным, всего в 2,6 раза, причем данные по производительности труда в сельском хозяйстве — и того меньше.

Весьма показательна реакция на Западе по поводу реформы: на Западе ее восприняли с восторгом. Зарубежные СМИ восхваляли эти изменения, причем похвалы реформе в иностранной прессе звучали в разгар холодной войны. Очевидно, что политические противники не стали бы хвалить изменения, которые шли бы на укрепление страны. Нет! Нас хвалили за то, что мы сами и добровольно себя ослабили и сами же приготовили почву к дальнейшему нашему падению и ликвидации, которая по объективным законам, была неизбежна при сохранении этого-же курса. Что, как мы убедились впоследствии, и произошло.

Окончательную ликвидацию остатков сталинской экономики произвели деятели под руководством Горбачева. Именно в этот период была заложена основа грабительской тотальной приватизации 1990-х гг., начался процесс создания частного финансового капитала, появились или “вышли из тени” частные предприятия, велась лживая пропаганда преимущества “рыночной экономики” и совершенно бессовестно охаивалась сталинская модель, которой дали уничижительное прозвище “административно-командная система”.

Профессор подытоживает статью выводом, что если безответственные и антинаучные эксперименты Хрущева и вредительская реформа Косыгина-Либермана привели к трансформации из социалистической, сталинской, общенародной экономики в государственный капитализм, то преступные реформы Горбачева окончательно уничтожили советский строй и создали капиталистическую систему, причем в самом неблаговидной ее форме — в форме империалистического капитализма — капитализма с концентрацией ресурсов и капитала в руках олигархии, включая и транснациональные корпорации и картели.

По материалам размещенным на сайте Искра ДНР

Источник.



0

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *